Посвящается 45- летию Одесского клуба «Поиск».

Журнал «Свет».

Букаренко А. 2011г.

Удивительно, но в 19 веке район Одесского Французского бульвара был городским пригородом, так называемой «Хуторской дорогой». Здешние территории стали обживать местные аристократы, строившие загородные летние дачи. Вскоре за ними потянулись и предприятия.

Так, купец первой гильдии, фабрикант, общественный деятель, а также «почетный потомственный гражданин Одессы» — Вильгельм Иванович Санценбахер решает организовать пивоваренное производство на собственной приморской даче за Ботаническим садом…

Сегодняшняя улица Гагарина, между Французским бульваром и проспектом Шевченко. Основание завода относится к 1883 году. Завод построен по проекту архитектора Бруно Брауэра. По своему техническому оснащению завод не имел аналогов в России. Он был рассчитан на производство 600 ведер  пива в день, выпускалось мюнхенское и пильзенское, выдерживающее конкуренцию даже крупных немецких и австрийских заводов.

А к чему же тут спелеология, спросите вы?

Дело в том, что в безлесной и безводной Одессе здания традиционно строили из подземного камня, добываемого в каменоломнях. Подземная добыча шла и под участком Санценбахера, а также на близлежащих территориях. Какого-либо  контроля за разработкой камня в те времена не было, также отсутствовали карты и планы выработок. Не редко владельцы земель переходили границы своих участков и вырезали камень под соседскими.

Со временем завод национализировали и в наши годы он носил первый номер, но назывался уже «Гамбринус». К 2007 году завод практически перестал действовать. Начались изыскательные работы на его территории по поиску тех самых каменоломен. Вместо завода на его территории планировалось строительство новых многоэтажек, поэтому завод, считающийся памятником архитектуры вдруг нечаяно сгорел. Мелкими скважинами d100 мм была разбурена вся территория. Некоторые из скважин попали в пустоту на глубине 35 метров. По одной из них начали проходить ствол — железная труба d 600 мм. Доклад о том, как это происходило, был представлен на 16 съезде УСА в Бахчисарае.

Однако, эти, начавшиеся еще до пожара, подземные изыскания позволили нам побывать в той удивительной шахте…

Дело было в недалеком 2007 году, в ночь с 31 января на 1 февраля. «Первопрохождение» состоялось в классических Одесских традициях…

«Свой человек» в команде тех изыскателей у нас был. Так, что когда ствол провалился в пустоту мы знали и уже готовились к штурму старой каменоломни. Немного договорившись с охранниками, по темноте мы попали на завод, подошли к стволу и …. О, великая спелеошкола УСА, хорошо что научила спускаться и подниматься по одной веревке!

Первым спустился Саркисян Сергей. Он у нас профи по разборам (завалов, проходов). Если ничего не было бы, он бы просто поднялся на верх. Минут через 5 проход был найден. За ним спустился Ощепков Володя, сразу начав топосъемку шахты. За ними спустилась я (Александра Букаренко) с фотоаппаратом. Группа моральной и технической поддержки в составе Оксаны Ревеко и Пронина Константина Константиновича удалилась домой к последнему, который проживает в 10 минутах хотьбы от объекта. Время подъема и встречи было назначено.

На дне: мокро, грязно, влажно, непонятно. Завалы красной, зеленой глины, плотной жерствы (а это хороший показатель для потолочины шахты), среди завалов виднеются участки шахты, дальше бутовки, прижимающиеся к растрессканным стенам. Адреналин хлыстал в крови. Метров через 100 — корабль, мужик на лошади нарисованные углем на стенах. Ходы стали более привычными глазу, ширина — 3 м, высота — 2,5 м. За поворотом надпись — 1899 год, это же больше 100 лет тому назад! Невдалеке от нее старый ствол, почему-то весь в мазуте, с потолка капает вода. На потолке — небольшие сталактиты. Вокруг тишина и покой, как будто не произошло ничего особенного в этих стенах. Вдоволь наснимавшись никогда не картируемых ходов шахты, мы решили пробежаться по хорошим ходам. Вокруг тупики, неужели все? И тут она — маленькая незаметная сбойка, спрятанная в бутовой стенке. Залезли в нее и дальше шахта пошла и пошла. Это была первая, но отнюдь не последняя сбойка в этой каменоломне. Мы поняли, что спускаться придется еще ни один раз и, почему-то, это нас вдохновляло и радовало.

Недели через 3 мы опять спустились в шахту, но уже с Константин Константиновичем по наваренной к трубе армированной лестнице. Сначала мы досняли тупики по левую сторону от главного входа (входного) штрека. Все ответвления закончились непроходимыми завалами. В одном из запилов на боковой стенке висела бумажная упаковка от табака 1878 года с изображением турецкого султана и пашей. Она изрядно отсырела. Мы не трогали её, т.к. на поверхности высохнув, она просто превратилась бы в пыль. Эта реликвия по сей день находится в шахте.

Дальше мы начали съемку ходов по правую сторону. Тут тупики развернулись практически параллельно входному штреку. Один из них, самый длинный, был на полу залит черной грязью, похожей на отработку хмеля. Источник ее поступления мы не нашли. Также тут, на стенах, запачканных грязью, были интересные вкрапления непонятного происхождения. В центре — вмятина как бы от пули, вокруг нее белое пятно d 3-6 см. В этом же тупике мы нашли шахтерскую стоянку — очень маленькую комнатенку в бутовой стенке, и охотника с ружьем рядом с которым обезьяна, волк и корова. Удивили эти художества тем, что нарисованы красной охрой. Охра же была доступна только «начальству» шахты, а они расходовали её на технические надписи. Один из ходов этого направления был настолько длинным, что попал под дом нашего руководителя — Константина Константиновича, который всю сознательную жизнь занимался изучением подземелий и вот, на пятом десятке своей жизни ему удалось попасть в катакомбы под своим домом.

Ещё не один раз мы спускались в выработку, а она нам за каждой новой сбойкой открывала свои тайны.

Очень непривычно и приятно было ходить вдоль чистых не исписанных стен. Надписи и рисунки только тех годов, когда резали шахту. Самая старая дата, из попавшихся нам — 1879 год. Времена расцвета промышленности в Одессе, начало правления городского головы Григория Маразли и ещё 8 лет до того, как построят новый всемирно известный Одесский Оперный театр. Своеобразный культурный слой истории, который сохранили стены шахты — подарок историкам и краеведам. На правах «первоисследователей» каменоломни один из тупиков Контстантин Константинович назвал в честь меня — «Шуркин зал»!

Дальнейшая топосъемка привела нас на шахтерскую стоянку где валялись ошметки одежду и обуви, кухонная утварь и медные монеты, номиналом 5 копеек (1 шт) и 3 копейки (3 шт). В одном из тупиков нашли выкопанную в полу яму с водой, рядом надпись: «Вода дурна Расписался месяця 04 Карпо Лозовичъ». Мы отпили воды из найденной рядом половинки бутылки, оказалось вода совсем не дурна. А Карпо Лозовичъ и Антонъ Лисовенко — те шахтеры, расписывавшие стены шахты, их подписей встречается множество. Нашли печь, вырубленную в сене непонятного предназначения.

Наконец добрались до сбойки, которую нашли в первый раз. Похоже она соединяет 2 разные шахты, так как дальше поменялась конфигурация ходов. Тупики и некоторые ходы ограничены каменными непрочными стенами из бутового камня. Ходы привели нас к романтической полукруглой наклонке. Естественно она завалена и выхода на поверхность не имеет. Возле неё найдены фирменные бутылки завода «Санценбахеръ». Большой рисунок углем 1882 года — крест.

Далее еще одна сбойка, за которой продолжалась шахта. К вопросу о надзоре за камнедобычей нужно причислить найденную там надпись охряной краской «Заложить прямой хотъ. Чужая граница. П.М. 1890 г.» или «Прорезь проложено Бродского 19.02.1891».

Дальнейшая съемка уткнулась в заваленные ходы. После камеральной обработки всех материалов выяснилось, что в подобные завалы упирается расположенная неподалеку шахта К-45, обнаруженная еще в 1981 году Горностроительным управлением. Расстояние между ними составило 16 метров. Подобное и с каменоломней К-21, находящаяся в 230 метрах от шахты пивзавода. Возможно между этими шахтами располагается геологический разлом, проходящий ориентировочно по улице Довженко. Тогда же была составлена учётная карточка, каменоломне присвоен кадастровый индекс К-60, подсчитана протяженность, которая составила 5060 метров. Каменоломня состоит из 7 шахт. Это определили по количеству старых стволов и конфигурации ходов. Объем вынутого на поверхность камня составил осколо 30000 м3 , и если из него сложить куб, то размеры окажутся 30 на 30 метров, а это высота десяти этажного дома.

Далее на территории пивоваренного завода были найдены еще 2 небольшие локальные шахты. В одной из них обнаружен ствол, засыпанный бутылочными пробками, наверное, советских времен, т.к. Санценбахер имел свои фирменные фарфоровые пробки. Ещё одна самая маленькая шахта расположилась между большой шахтой и стволом с пробками. Направление и конфигурация ходов подтверждает то, что когда-то эти шахты соединялись. На этом подземные исследования каменоломен завершились.

По найденным позже сведениям выяснилось, что 13 января 1890 года Одесская городская управа выдала свидетельство на постройку пивоваренного завода. Даты, найденные под землей большинство до 1890, самые поздние 1891 г. Следовательно, завод строили из добытого под ним камня. По своему техническому оснащению завод был устроен «наподобие средневекового замка, внутри все помещения расположены весьма целесообразно» — писали путеводители тех лет. На заводе имеются огромные многоярусные подвалы, некоторые из них затоплены и недоступны. В 1895 году, после смерти В. Санценбахера, завод стал собственностью Товарищества одесского пивоваренного завода. Картина времен товарищества была найдена нами позже в управлении по охране памятников архитектуры. На ней изображен завод, а вокруг — поля и сады, под которыми находятся подземные шахты, некоторые из которых, возможно, по сей день неизвестны. Сегодня над ними стоят «сталинки» и «хрущевки» и все тот же сгоревший пивоваренный завод ждет лучших времен. Под ним наша шахта, входа в которую уже опять нет.